Пятница, 25 сентября 2020 12:45

"Читаем вместе". "Жестокий век", Исай Калашников, Глава двадцать пятая

Джамуха велел воинам спешиться в кустах и ждать его возвращения.

Сам направился к куреню. Вброд переехал речку, не выезжая из кустов, слез с коня, снял с себя доспехи, подпоясался недоуздком и пошел к юртам.

 

Перед куренем на пологом холме, опираясь на копье, стоял караульный.

 

Рядом паслась подседланная лошадь. Караульный с любопытством ждал приближения Джамухи.

 

— Ты кто такой? — спросил он еще издали.

 

— Не видишь — кэрэит. Лошадь у меня убежала на вашу сторону. Соловый конь с белыми передними ногами. Не проходил здесь?

 

— Нет, не проходил. А ты из-за реки?

 

— Из-за реки.

 

— Пешком?

 

— Вот чудак. Говорю — конь убежал. Значит, пешком.

 

— А почему у тебя гутулы сухие? Перепрыгнул через речку? — Караульный подозрительно всматривался в Джамуху.

 

— Ты, наверно, нойон, и гутул у тебя много. А у меня они одни.

 

Поэтому реки перехожу босиком.

 

— Га! Бойкий какой! Пощекочу копьем — засмеешься?

 

— Ты что, не знаешь разве — у нас был ваш Коксу-Сабрак. Мы теперь будем жить в мире.

 

— Да уж знаю. Коксу-Сабрак только вчера возвратился с вашей стороны, а сегодня ты идешь сюда искать лошадь. Завтра захочешь найти тут целый табун. Убирайся.

 

Джамуха хмуро, исподлобья, посмотрел на караульного: не врет ли? Да нет, не врет. Помирились-таки ханы. И помешать миру невозможно. Опоздал.

 

Ушел Сабрак. Что же теперь делать? Джамуха вглядывался через плечо караульного в юрты куреня. Напасть на курень? Сил мало, слишком рискованно. Если только устроить хороший переполох… Что это даст?

 

Найманы легко отобьют нападение, кинутся преследовать. Да, так… А если вывести погоню на курень кэрэитов? Получится неплохо. Это, пожалуй, даже лучше, чем убийство Сабрака.

 

— Не шарь глазами возле наших юрт. Нет там твоего коня.

 

— А вот и есть! Видишь, стоят лошади у коновязи? Одна из них, кажется, моя. Пойду посмотрю.

 

— Я сказал: убирайся! — Караульный был неумолим. Его тешило чувство превосходства вооруженного человека над безоружным.

 

— Ладно, я пойду. — Джамуха успел наметить пути подхода к куреню и дорогу для отступления. — Но ты мне в наших нутугах на глаза не попадайся.

 

Я запомнил твое лицо!

 

Караульный угрожающе поднял копье. Джамуха благоразумно отступил, пошел к кустам, оглядываясь на юрты куреня.

 

Вернулся к воинам и стал ждать наступления ночи.

 

На бледном небе проклюнулись первые звезды, от реки в степь поползла сырая свежесть, в курене замерцали огни. Джамуха подтянул подпруги, вскочил в седло.

 

— Пора!

 

К куреню приближались молча, шагом. Лишь когда заорал, поднимая тревогу, караульный, рванулись галопом на юрты. У огней заметались огромные уродливые тени, заплакали дети, завизжали женщины, залаяли собаки. Воины Джамухи метались возле юрт, опрокидывая котлы с пищей, отвязывали от коновязей лошадей, хватали седла, одежду, оружие — все, что подвернется под руку. Найманы сбились в центре куреня, возле большой юрты своего нойона. В небо с воем понеслись сигнальные стрелы, и почти тотчас над нападающими засвистели

 

боевые стрелы. Одна из них чиркнула по рукаву Джамухи, с треском разорвав шелк подаренного Тогорилом халата. Два воина свалились с лошадей у огня и корчились в предсмертных судорогах. Джамуха приказал их поднять и дал сигнал к отступлению.

 

Найманы, как и рассчитывал Джамуха, не удержались от погони. Он уходил не торопясь, сберегая силы лошадей. А найманам, должно быть, казалось, что они вот-вот настигнут его и рассчитаются за дерзкое нападение. Теперь Джамуха боялся только одного — сбиться с пути и проскочить мимо куреня кэрэитов.

 

Низко над степью висела полная луна, и степь, залитая белым светом, казалась седой. Птицы, спавшие под кустиками ковыля и полыни, испуганно взлетали из-под копыт лошадей. Впереди блеснул слабый огонек, рядом возник и затрепетал другой. Курень кэрэитов! Джамуха перескочил на заводную лошадь и прибавил ходу. То же сделали и его воины. Найманы начали отставать.

 

Джамуха промчался мимо куреня, встревожив его топотом копыт, круто повернул на восток, к своим кочевьям. Дело было сделано. Теперь найманы неминуемо, словно камень, пущенный с горы, обрушатся на курень кэрэитов. А те не замедлят дать им отпор. Начнется вражда, яростная и непримиримая, потому что каждая сторона будет считать виновной другую.

 

Натянув поводья, Джамуха перевел лошадь на неторопливую рысь, улыбнулся. Нет, не ушло еще время вольных степных племен!