Четверг, 04 марта 2021 14:31

Читаем вместе". "Жестокий век. Гонители", Исай Калашников, Глава пятая.

 Ты очень громко говоришь, Буюрук, – усмехнулась Гурбесу. – Мы все слышали.

 А почему я должен говорить тихо? Я дома, и мне нечего опасаться.

Бойся ты, тангутское отродье, привезенная в мешке!

 Завидуешь брату? Хочешь убить меня, а потом и до него добраться?

Кучулук, они собираются извести твоего отца.

 Заговорщики! – ломким голосом крикнул Кучулук, его лицо с мягким пушком на щеках залила краска. – Мой отец прикажет казнить вас!

 Ну, змея… – удивился Буюрук. – Успела отравить и этого.

 Поди-ка сюда, сынок, – позвал Кучулука Коксу-Сабрак. – Послушай меня, старого человека.

 Я не желаю слушать шептунов! – Кучулук выскочил из юрты.

За ним неторопливо вышла Гурбесу. Все подавленно молчали.

Коксу-Сабрак сокрушенно качал головой.

 Что теперь делать? – спросил Буюрук.

 Уносить ноги.

 Таян-хан не посмеет поднять на нас руку.

 Э-э, Буюрук… Ты спроси у Эрхе-Хара, что способен сделать человек с единокровными братьями, если заподозрит, что они покушаются на его власть и на жизнь любимой им женщины. Собирайтесь, пока не поздно. Многие нойоны пойдут с нами…

 

Они скрытно покинули ханский курень. По дороге к ним пристали нойоны с воинами. Таян-хан послал погоню. Но нукеры Инанча-хана, чтившие Коксу-Сабрака, тоже присоединились к нему. Тогда Таян-хан выступил сам. Но он опоздал. К этому времени под рукой Буюрука и Коксу-Сабрака оказалось достаточно воинов, чтобы противостоять Таян-хану.

Два войска остановились друг перед другом. В небе над ними кружились стервятники. Они хорошо знали, что если в степи собирается много всадников и они идут друг на друга, быть богатому пиршеству. Но Таян-хан не решался нападать на младшего брата и прославленного Коксу-Сабрака. Чего-то выжидал. Буюрук и Коксу-Сабрак вызвали его на переговоры. Съехались между рядами воинов. Таян-хана сопровождали Кучулук и Гурбесу. Она красовалась в золоченых латах и шлеме с пышным султаном. Глянув на нее, Буюрук побледнел от ненависти.

 Что же вы делаете, брат мой Буюрук и ты, Коксу-Сабрак, любимый воин моего отца? – с обидой и недоумением спросил Таян-хан. – Чем я вас прогневил? Почему ощетинились оружием, будто перед врагом? Возвращайтесь, и я все вам прощу.

 Мы возвратимся, – сказал Буюрук, – если ты здесь, сейчас снесешь голову этой распутнице.

 Что она такого сделала, чтобы сносить ей голову? Ты не в своем уме, Буюрук!

 Я-то в своем уме… А вот о тебе этого не скажешь! Сластолюбивая тангутка оседлала тебя, сделала своим рабом. Ты опозорил наш род!

 Ты лжешь, Буюрук! Черная зависть лишила тебя разума!

Коксу-Сабрак поднял руку.

 Сыновья великого Инанча-хана! Вы сегодня ни о чем не договоритесь.

Но именем вашего отца заклинаю: не решайте спор оружием, не затевайте братоубийственную войну. Поворачивай, Таян-хан, назад. Оставь нас.

До вечера воины так и стояли друг перед другом. А ночью Таян-хан тихо снялся и ушел.

Государство найманское раскололось надвое. Но тогда мало кто знал, что этот день станет началом гибели ханства, что людям, так легко решившим судьбу наследия Инанча-хана, жить осталось не очень долго.